Мозжечек и утюги псевдорезолюции

[Topper]

...тринадцать тараканов. они бежали гуськом - такие гордые и неудержимые в своем стремлении неизвестно куда, но такие, в сущности, одинокие. скучная и однообразная жизнь усатого копрофила всегда угнетала творческую натуру таракана Буськи. тайком от всех он писал стихи, в которых выражался весь ужас осознания примитивности и отсталости твоего существования. Буська всегда мечтал быть человеком. о, да! будь судьба чуть милостивее у нему... при одной мысли о способности повелевать Карой Квартирной, также известной как Злобная Тапка, Буська заходился в радостной истерике, плавно переходящей в оргазм, порождавший все новые и новые творческие муки существа, которое единственное из своего вида обрело разум...
Николай Иванович проснулся утром и осознал страшную истину: он все еще жив и, похоже, не сошел с ума. жаль, придется вечером повторять этот мучительный процесс. да, Николай Иванович, или, для своих, Кипятильник, пытался сойти с ума. дело в том, что, будучи воспитанным крайне религиозной бабушкой и крайне коммунистическим дедушкой, Кипятильник был эстетствующим интеллигентом и не мог позволить себе покончить с собой. ибо речено в Библии - должен ты стойко сносить все беды, выпадающие на долю твою, ибо посылает их тебе Партия, чтобы проверить, сдюжишь ли ты, не являешь ли ты собой малодушного буржуазно-утонченного засланца, по непонятной причине умедрившегося проскочить генетический контроль. да, несмотря на то, что эта система была введена в строй еще два столетия назад, все еще были случаи, когда МОССАД, поглотивший к тому времени и ЦРУ, и МИ-6, умудрялся-таки подсунуть в родильню своего младенца, прошедшего курс психиатрической обработки под гипнозом. конечно, можно было бы просто пойти в Золотую Раковину и нарваться там на неприятности, но Кипятильник был истинным интеллигентом и не хотел умирать в луже собственной крови, вылавливая глистов из кишок, вываливающихся из разрезанного живота. нет, не такой он, наш Николай Иванович! его идея была гораздо более утонченной и чистой. он решил сойти с ума.
каждый вечер Кипятильник доставал бутыль с термоядерной смесью из выдохшегося прокисшего пива в смеси с димедролом, подвешивал ее к люстре на кухне, крепил к ней полую трубку с иглой на конце и втыкал эту иглу себе в пупковую мышцу. почему именно туда? все просто. это соответствовало его теории о сумасшествии. теория эта была проста, чем и подкупала. она гласила, что для того, чтобы сойти с ума, достаточно убедить весь мир, что ты сошел с ума. а поскольку ни один человек в здравом уме не будет ставить капельницу себе в пупок, то именно в пупок и втыкалась толстая, слегка гнутая игла Николая Ивановича. Николай Иванович вставал на три ноги (ведь ни один нормальный человек не называет ноги руками), а четвертой ногой включал древний патефон, который всегда проигрывал одну и ту же пластинку, изготовленную самим Кипятильником из куска сала, свернувшегося при жарке в микроволновой печи, которую он добросовестно спер с кафедры прикладной физики еще учась в институте. записан был на этой пластинке голос самого Николая Ивановича, читавшего стихи Бродского задом наперед. почему-то получалось очень похоже на Бориса Борисовича, так презираемого правительством, но на это Кипятильнику было плевать. он распевал мантры, орал первое, что придет в голову, подпрыгивал на всех четырех ногах до тех пор, пока смесь пива и димедрола не делала свое черное дело и он не засыпал на полу, чтобы через какие-то 10-12 часов вновь осознать, что сознание все еще на месте.
в тот вечер Николай Иванович лениво полистывал старые номера некогда легендарного, а ныне запрещенного журнала Хакер, одновременно подготавливая смесь для вечера. все было как обычно, ненавязчиво наигрывал классик джаза - группа Bolt Throwers, но в один прекрасный момент руконога Кипятильника дрогнула и капля димедрола упала на страницу Хакера с нарисованным во весь разворот плюшевым осликом с подписью "Федя, мы помним тебя!". краска тут же начала слезать, собираясь внизу страницы большими каплями противного едко-коричневого цвета. подобный цвет будет иметь кусок мяса, который неделю держали в молоке при температуре 25 градусов по Цельсию. запах, кстати, тоже был очень похож. "А что если..." - подумал Кипятильник, тонким скальпелем соскреб наплывы непонятного вещества и сбросил их в пиво.
бутылка - в корзину, корзина - под потолок, игла - в пупок, толкнуть патефон... вроде ничего не забыл? ах да, надо же открыть краник на трубке... жидкость, непривычно густая, потекла по трубке прямиком в большой круг кровообращения Кипятильника. он сидел, сосредоточив взгляд в одной точке и ждал, когда же появится эффект от смеси и можно будет забыться еще на пару часов в надежде, что завтра не придется понять, что все было напрасно... Николай Иванович смотрел в угол обшарпанной кухни, на плинтус, потрескавшийся от времени и пролитой на него серной кислоты. в тот момент, когда вещество из бутылки все-таки добралось до его тела, он почувствовал, как его затягивает, влечет куда-то... он упал, все еще не отрывая взгляда от этого обшарпанного плинтуса, который казался единственным родным углом в этой казенной и пустой квартире...
...Буська высунул свою усатую голову из-за угла. да, денек сегодня будет удачный. он не может быть плохим, потому что сегодня была завершена поэма, стоивая многих усилий. Буська топнул, хитро шевельнул усами и 12 тараканов из подчиненной ему бригады рысью росились за угол. идиоты. ничего не соображают. как же тяжело - думать за всю расу, сознавая ее бессмысленность...